Пока лазанье — это игра. Спортивный комплекс в детском саду Николо-Сольбинского монастыря

Это второй комплекс для одного заказчика. Первый мы собрали для приюта при монастыре. Первый комплекс стоит в зоне, где постоянно живут дети, а этот — в детском саду для приходящих детей сотрудников. Оба комплекса существуют теперь одновременно. В монастыре есть еще и школа, но по собственной оценке актуальности на текущем шаге был выбран детский сад. Монастырь не стал экономить: масштаб наших первоначальных предложений увеличили как минимум вдвое. С учетом доступных сейчас данных о снижении детской подвижности мы полностью согласны и с первым, и со вторым решением. А теперь — подробнее.

Место, которое растет

История советского периода драматична. С 1920-х до начала пятидесятых здесь работал детский дом смешанного типа. Потом был интернат для инвалидов войны, а с начала шестидесятых до 1994 года — областная психиатрическая больница. Восстановление началось в декабре 1997 года после благославления Синода, а в январе 1998-го настоятельницей была назначена игумения Еротиида. Тогда здесь была полуразрушенная церковь и два этажа заброшенного жилого здания. Сейчас монастырь имеет 7 действующих храмов и полностью восстановленную крепостную стену. С учетом, что количество постоянных обитателей монастыря выросло с 3 человек в 1998 году до примерно 500 человек в 2026 году (из которых около 200 дети — дети, воспитанники детского сада, школы и колледжа), здесь знают, что такое строить и знают, что такое растить детей. Все это сделано за 28 лет при одной настоятельнице, сейчас здесь живут и трудятся около 50 сестер. Наше уважение к этим людям не знает границ, они потрясающе профессиональны и полностью отдают свою жизнь служению.

Результаты этой деятельности впечатляют. Сегодня при монастыре работают «Добрая школа на Сольбе» и колледж, открытый в 2016 году: шесть специальностей — от хорового дирижирования и иконописи до поварского дела и бухгалтерского учёта, — студентки более чем из сорока регионов, место в Первой лиге рейтинга профессиональных образовательных организаций Минпросвещения. Керамика и вышивка монастыря получили статус народных художественных промыслов Ярославской области. Есть медицинский центр, научный отдел и семь действующих храмов. Детский сад, для которого мы делали комплекс, — для детей сотрудников. Это важная деталь: сад внутри закрытого сообщества, и многовозрастность здесь не педагогический приём, а естественное устройство жизни.

Тридцать пять метров и снесённая перегородка

Когда нам предложили сделать проект в январе 2026 года, помещений было два (каждое около 17,5 кв.м.). Чтобы получить эту площадь, заказчик снёс межкомнатную перегородку и объединил два смежных помещения. Это решение монастыря, не наше предложение. Значит, так можно. К моменту установки (май 2026) была реализована большая спортивно-игровая зона на 35 кв.м. Комплекс застроен по всему периметру и на всю высоту. Финальный размер помещения 5,4 х 6,7 метров, потолок низкий - 2,455, первый этаж.

Две модели спортивного комплекса для детского сада

Прежде чем говорить, что получилось, надо сказать, из чего выбирали. Развилка здесь одна, и перед ней стоит любая заведующая.

• Модель первая — небольшой комплекс в каждой группе. Требует 4-7 кв.м. Будет давать детям разрядку внутри помещения, где происходит повседневная жизнь. В игровых промежутках, между другими занятиями, как площадка, где можно взбодриться или наоборот подвигаться, если на улице холодно и прогулка сокращена. Плюсы такой системы очевидны - дети получают источник движения много раз за день и под рукой у воспитателя.
• Модель вторая — один большой на общей территории. Выбор Сольбы: тридцать пять метров, до двадцати детей одновременно, дети приходят вместе или по расписанию. Одна зона ответственности вместо пяти. Один регламент осмотра, один комплект расходников, единый разговор с родителями о безопасности. Одно помещение, которое можно отдать под движение целиком, а не откусывать метры от пяти групповых.

Эти решения будут отличаться по топологии. Маленький комплекс стремится к треугольному или Т-образному каркасу, чтобы уйти от "звезды", в которой все снаряды сконцентрированы. Большой становится становится сетью: появляются оси, зоны, обходные пути. Число маршрутов растёт степенью от связанности. Поэтому два комплекса по девять метров дают заметно меньше разнообразия, чем один на восемнадцать, — при схожем бюджете и схожем количестве снарядов.

Но есть еще воспитательный аргумент и он может оказаться решающим. Современный ребёнок почти всё время проводит в одновозрастной группе. Сад разбит по возрастным группам, также позднее будет разбит школьный класс, секция часто тоже привязана к возрасту. Разновозрастная игра — та, что была основной формой детского сообщества во дворе и в деревне, — из жизни современного ребёнка часто вымыта. Общая спортивно-игровая зона её снимает: на одной конструкции одновременно помещаются трехлетний и пятилетний, и обоим есть чем заняться. Младший видит, куда можно вырасти. Старший впервые оказывается в позиции того, кто объясняет и страхует, — и это, пожалуй, единственная позиция, которой ни сад, ни школа ему не дают. В Сольбе к этому добавляется естественная специфика: сад внутри закрытого сообщества, дети сотрудников, братья и сёстры в разных группах. Разновозрастность здесь не педагогический приём, а устройство жизни. Объединение помещений её поддержало и это важно понять.

Как на тридцати пяти метрах получить бесконечность

Про комплекс обычно спрашивают, сколько в нём снарядов и сколько он занимает метров. Оба показателя формальные, и спрашивать нужно не о них. Значение имеет связность: сколько переходов ведёт с каждого снаряда на соседние, не спускаясь на пол. Мы считаем комплекс как граф — снаряды вершины, переходы рёбра — и подробно разобрали этот аппарат во втором принципе. Ниже приведём результат.

Сравним этот комплекс с домашними. Обратите внимание: он чуть более разрежен. Это сделано специально — много детей будут качаться и лазить одновременно, чтобы они не стесняли друг друга. Причина простая и физическая. Ребёнок растёт, размах растёт вместе с ним, снаряду нужно место, чтобы качаться и никого не задеть. На тридцати пяти метрах снаряды неизбежно расходятся дальше друг от друга, чем на семи. Дотянуться становится труднее, среднее число переходов немного падает, но остается очень высоким. Это баланс между системностью (возможностью в буквальном смысле бесконечно лазить, не спускаясь на пол) и комфортным расстоянием до других лазающих детей.

Критичным для понимания обустройства вертикальных спортивно-игровых пространств является принцип системности. Просто обустроить 52 снаряда для одновременного лазанья 20 детей в принципе уже неплохо. Каждый ребенок смог бы пользоваться каким-то снарядом, не ожидая очереди, и иметь в этом выбор. У популярных снарядов набиралась бы очередь — как у каруселей в парке аттракционов. Некоторые снаряды бы быстро надоели: сколько можно просидеть на шведской стенке или повисеть на турнике? Речь про несколько минут. Дети не любят монотонности и не любят бегать по кругу, они же не белки в колесе. Как вывести их из этого круга и обеспечить жизнь, движение, постоянный обмен? Очень просто, надо допустить, что ребёнок может протянуть руку и оказаться на новом снаряде. Делает там несколько движений и идет дальше. И тогда мы получаем интересную математику для 52 снарядов Сольбы. Допустим, что ребенок хочет изобрести и пролезть цепочку из 9 снарядов (именно столько использовал в своем первом комплексе Скрипалёв). Смотрите, как меняется вариативность в зависимости от того, как лазанье обустроено.

Вот он баланс. Могли бы мы навесить снаряды плотнее? Да. Можно было бы сделать с каждого из них 5 переходов? Да. На практике это означало бы добавить 5-7 навесных снарядов и уплотнить подвес. В маршрутах мы бы даже получили существенный прирост. И мы бы сделали так, если бы одновременно лазило 5 детей. Но когда их лазит 20 - это не нужно. Ведь каждый снаряд в работе займёт большую площадь, чем в свободном подвесе и связанность может обернуться столкновением, то есть сработать во вред. Итак, что покупается такой площадью?

• Одновременность. На домашнем каркасе лазают один-двое. Здесь мы закладывали шесть-восемь мест для раскачивания, работающих параллельно, чтобы двадцать детей могли двигаться, не сталкиваясь. Плотность мы потеряли сознательно и обменяли её на то, чего маленький комплекс не даёт в принципе.
• Оси, на которых возможно одновременное качание. Начиная примерно с 15 кв.м. два рукохода перестают держать комплекс — не по прочности, а потому, что до них не дотягивается вся площадка. Появляется 3, 4 рукохода, а на 35 кв.м. — шесть. Они становятся осями: каркасом, к которому подвешено всё остальное и по которому проходит большая часть маршрутов. Понятно, что в маленьких комплексах эта структура проще, вариации таких схем можно посмотреть в статье про расположение рукоходов.

• Мостики. Диагональ на большой площади перестаёт работать интегратором: рабочая лестница Скрипалёва держит примерно до трёх с половиной метров, дальше она оказывается внутри одной зоны и становится местным снарядом. Связывать зоны приходится иначе — короткими переходами между осями. Такой мостик может иметь всего два перехода и быть при этом незаменимым: уберите его, и часть площадки отвалится или начнёт обходиться вдвое длиннее. Роль снарядов-мостиков выполняют здесь высокие турники.
• Разнообразие в данной системе, конечно, выше, чем в маленьком комплексе. Тут использованы отдельные снаряды, которые чаще встретишь на улице, чем дома (например, качель-мяч). Но видно, что оно не предельно. Даже среди навесного оборудования (не только среди каркасного) есть повторы. Это связано с несколькими моментами. Во-первых, есть снаряды так сильно любимые детьми, что иначе к ним выстраивалась бы очередь (например, йога-гамаки, трапеции, кольца). Во-вторых, есть снаряды - функция которых сегментировать (разделять группу на двойки-тройки и маленькие компании). В-третьих, есть снаряды, выполняющие локальную функцию связок и они добавляются не для того, чтобы работать сами по себе, а для того, чтобы создать лишний переход в определенной зоне (например, канат в зоне скалодрома). Наконец, в четвертых, ростовой диапазон дошкольников достаточно велик, что-то из снарядов нужно повесить выше, что-то ниже и это осмысленно иметь в одном комплексе, например, кольца или трапеции на разных высотах.
• Зонирование и разделение большой группы на маленькие. Это прежде всего гнезда и бассейны с шариками, они хороши именно в количестве нескольких штук и хорошо, когда они дистанцированы друг от друга — зонированы. Зонирование помещения убирает любые проблемы, связанные с доминантностью. Одна сильная компания не может захватить все помещение, если в нём множество островков параллельной активности (этот принцип успешно используется и в градостроительной политике и в организации детских пространств, например, в этой статье можно прочитать про опыт Вены, вернувшей в парки и на улицы девочек).

Можно ли испортить такую большую площадь?

Запросто. И то, что можно легко нарушить, если не учитывать амплитуды и направления раскачивания снарядов, это правило зазора. Чтобы планировать линию подвеса, нужно держать в уме амплитуду. А она для большинства раскачивающихся снарядов должна быть не меньше полутора метров, лучше два. Другими словами важно, чтобы снаряды не врезались в стены и друг в друга. Поэтому рукоходы планируются от снарядов, а не наоборот. Иначе останется голая решётка: конструкция, по которой можно ползать, и ни одного работающего подвесного снаряда. Надо ли комментировать, что рукоход сам по себе (как и шведская стенка) не снаряд №1 в детском саду. Этот снаряд в норме бывает освоен и нужен в 5-6 лет, но в 3, когда сюда зайдут младшие дети, они будут прежде всего висеть, крутиться и качаться на том, что подвешено. Весь период своего роста они будут сначала качаться, крутиться, прыгать, висеть, балансировать и только в определенной мере — подниматься наверх. Поставьте оси теснее или ближе к стенам — и вешать между ними станет нечего.

Что держит эту систему

Связанность на таком большом объекте обеспечена именно рукоходами. Шведские стенки, гнезда, скалодромы и гладиаторские сети тоже нагружены, но это вторично — это чисто проектное решение как каждый из таких снарядов высоко интегрировать в общую жизнь. Мы имеем правило, никогда не делать снарядов тупиковых. Но речь не об этом. Чтобы система приглашала ребёнка не только к постоянному движению, но и к смене ритма "движение - отдых" мы должны обустроить все это так, чтобы переход между одним режимом в другой был максимально простым. Поэтому в каждое гнездо можно легко попасть (а можно сложно попасть) и оттуда можно легко выйти (а можно сложно). И поэтому же относительно мало интересный для малышей снаряд (шведская стенка, по нашим данным дети проводят на ней меньше 1% времени лазанья) должен быть проектно интегрирован как можно тесней. Динамичные же снаряды, которые, так сказать, в рекламе не нуждаются (типа гамаков и других качающихся подвесов) иногда не грех слегка изолировать (всего три смежных пути), чтобы им какое-то время никто не мешал (ведь на этом снаряде ребёнок может зависнуть надолго).

В довершение описания структуры зафиксируем вертикальные размеры. Вертикаль в этом пространстве определена так: бортик бассейна — 240 мм (на будущее мы определили, что лучше закладывать 360 мм), нижняя планка двойной трапеции — 1100, низкий турник — 1200, дно гнезда — 1500–1620, последняя ступень перед лазом в гнездо — 1650, рукоходы — 2215–2335, верх шведской стенки и скалодрома — 2435–2445. Потолок — 2455 мм. Зазор рукоходов от потолка 120 мм (минимальный технологический). Помещение освоено на всю высоту, и это не случайность: высота — самый дефицитный ресурс в любом закрытом объёме, и разменивать её нельзя.

Окна

Мы знаем, как эту задачу решают производители комплексов в России, и знаем, что её не решают. На сайтах публикуются фотографии установок, где дети лазят прямо у окна; проверить это может каждый, кто откроет отраслевой каталог. Название фирмы тут ни при чём — это свойство отсутствия работы мозга. Мы задачу проектировщика видим иначе: он должен увидеть как пространство заживёт, когда снаряд начнёт качаться на полной амплитуде и ребёнок полезет рядом или в сторону окна. Хорошо, тут 1 этаж, но этаж не всегда бывает первым и в столкновении со стеклом тоже есть мало приятного. Как правило, мы проектируем зоны комплекса не приближаясь к окну ближе, чем на 1,5-2 метра (зависит от высоты окна и геометрии раскачивания снарядов). Если это невозможно, например, помещение имеет несколько окон и какие-либо из них близки к лазанью, мы включаем в договор производства комплекса строку о необходимости их бронировать. Здесь откосы глубокие и мы сделали проще.

В спортивных залах так делают, чтобы защитить окна. Мы сделали, чтобы защитить детей.

Снаряд-мостик

Шесть элементов комплекса имеют ровно два перехода. Это не дефект проекта, а отдельная проектная категория. Мостик — элемент с низкой связностью и высоким посредничеством. Два перехода, но оба уникальны: другого пути между этими областями нет. Уберите его — и часть комплекса обходится вдвое длиннее. Противоположный случай — элемент с двумя переходами внутри плотной зоны: он не держит ничего. Различить их по одному числу степеней нельзя, нужно смотреть, куда именно эти два перехода ведут.

Немного прагматики. Роль металла в спортивных комплексах из дерева

В каталогах про металл пишут толщину стенки трубы, диаметр стойки и тип покрытия. Мы скажем о другом — о том, что эти элементы делают в системе. Одиннадцать турников на этом комплексе устроены по-разному, потому что решают разные задачи: четыре Т-образных, шесть прямых высоких, один диагональный под сорок пять градусов. Часть из них — снаряды, на которых висят и подтягиваются. Часть — балки, к которым подвешено всё остальное. А часть — мостики: два перехода, дающие прямой переход там, где в обход было бы идти долго. Низкий турник — уникальный снаряд, на котором кувырки тренируют в статике и одновременно ступенька для перехода на средней высоте. По объектам это один снаряд, по функциям два.

Второе, что стоит назвать, — крепления. Дерево режется по месту, металл нет: он приезжает сваренным, а стены в реальном помещении не бывают идеально ровными и параллельными. Поэтому длинные турники мы собираем на шарнирных и домкратных узлах — они позволяют встроить жёсткую конструкцию в неточную геометрию, не подгоняя помещение под изделие и не миллиметруя по месту. И отдельно про диагональный турник. На тридцати пяти метрах верёвочная диагональ до дальних зон уже не дотягивается — рабочая лестница Скрипалёва держит около трёх с половиной метров. Жёсткая диагональ из трубы этого ограничения не имеет: она не провисает, ей не нужно натяжение, и угол у неё ровно тот, который задан при сварке. Там, где верёвка кончается, начинается металл.

Пока лазанье — это игра

Теперь о том, ради чего всё это в детском саду. Причин две. Первая связана с тенденцией на снижение двигательной активности у современного ребёнка по сравнению с предыдущими поколениями. Мы разбирали эту тему подробно в статьях про город, экраны и возраста. Мировая статистика неутешительная. Заданная природой высокая подвижность начинает проседать, начиная с 3-4 лет, а не в подростковом возрасте, как было принято считать раньше (Тейлор и коллеги, 2013).

Вторая причина находится внутри особенностей старшего дошкольного и младшего школьного возраста и сущностной трансформации, наступающей между ними. Ведущая деятельность дошкольника — ролевая игра. Ведущая деятельность младшего школьника — учебная. Дошкольный возраст оказывается тем, когда спонтанное движение и ведущая деятельность совпадают. Ребёнок не занимается физкультурой — он играет, а движение входит в игру как её материал. Потом они разойдутся. Движение станет уроком, занятием, секцией. Отдельным от учения, вынесенным в расписание и в спортзал. Эта развилка произойдет в тот момент, когда ребёнок выпустится из детского сада. Поэтому спортивный комплекс в детском саду — не спортивное оборудование. Это обстановка игры, которая по совместительству даёт нагрузку. Домики, гнёзда и гамаки здесь не уступка уюту, а часть той же конструкции: игра требует места, где можно спрятаться, ровно так же, как требует места, где можно разогнаться.

От полутора до тринадцати — не предел

Сразу после сдачи этого спортивного комплекса мы привезли на площадку своих детей (8 и 13 лет). С помощью этих квалифицированных детей мы проверяли, как проект, заложенный на бумаге, сработал в жизни. Конечно, речь не про высоту подвеса снарядов. Снаряды висели по росту для малышей. Расчетный рост детей 4-6 лет 105-115 см, подвесить под него снаряды можно и без ребёнка. Нашим школьникам подвесы были, конечно, низки, но это не мешало использовать их творчески и нештатно. Но тестировали мы другое.

Самое критичное, требующее опыта проектировщика и обязательной обратной связи, — это лазы, высоты ограждений и переходов. Например, гнезда как правило не имеют ограждений. В момент использования гнездо получает провис и сама балка гнезда служит его бортиком. Именно в Сольбе (и в первом комплексе, и во втором) сестры попросили нас сделать в гнездах ограждения. Простые спортивные, пригодные для виса и захвата, но все-таки ограждения. Не проблема, мы сделали, но ограждение снижает высоту смежного лаза, когда ребёнку для перехода нужно нырнуть под балку или под турник. Такие моменты нужно тщательно просчитывать и проверять. Причем проверять как раз большим, чем будет использоваться штатно, ребёнком. Потому что если пролезет он, то пролезет любой.

Есть и еще один момент и он уже связан не с технологией, а с методикой — вложенная сложность. Этот термин, родившийся у нас при разработке принципа №4 вдохновляет нас сейчас похлеще других. Термин предложен нами. Вложенная сложность — это свойство конструкции содержать уровни, которые ребёнок вскрывает по мере роста, притом что сама конструкция не меняется. Близкое различение сложности и глубины используется в дизайне игровых систем; в педагогике одарённости существует независимая рамка «глубина и сложность», с которой предлагаемое понятие не совпадает.

Вложенная сложность у нас — это как диалогичность у Достоевского. Бахтин описал у Достоевского похожее отношение к герою. Героя нельзя завершить, авторское определение всегда чего-то не покрывает — и комплекс нельзя пройти "до конца", сколько бы ребёнок ни пытался. Автор у Достоевского не стоит над героями с готовой истиной, а создаёт условия, при которых чужие голоса звучат сами. И наш проектировщик не предписывает, что ребёнок будет делать, а задаёт среду и отходит. Полифония — это множественность позиций. Скачок лазающих детей от исполнителя к автору устроен ровно так же: содержание всё то же (лазанье), конструкция та же, меняется тот, кто ставит задачу и тот, кому она адресована. Мы не можем знать потенциальной сложности, до которой способны разогнать лазанье на наших комплексах продвинутые дети.

Биографический пример такого скачка мы подробно описали здесь. Адам Ондра, один из величайших скалолазов современности, с детства тренировался на стене и потолке своего дома, которые ему выделили родители, он сам переставлял свои трассы и зацепы. В 6 лет он лазил на уровне трасс скалолазной сложности 6а-6б, а к 8 годам взял свою первую 7б+. По формальным показателям его скачок произошёл в 8-мь, но мы считаем, что реальный скачок произошел раньше, когда он начал сам создавать свои трассы.

Мы не утверждаем, что среди наших детсадовских малышей в Сольбе вырастут мирового уровня спортсмены. Вопрос не в этом. Но и типичный регулярно лазящий 7-8 летний ребёнок часто будет показывать уровень, которого мы с вами вряд ли достигнем. И когда мы тестируем спорткомплекс на детях, значительно превосходящих по уровню регулярных пользователей, и они находят в этой среде себе задачу (а наших было из этой комнаты не выгнать), то мы понимаем, что задали возможности, в которых могут и будут расти будущие Адамы Ондра. Или как там будут звать наших талантливых маленьких счастливых жителей Сольбы. Мы хотим, чтобы самому маленькому ребёнку тут было удобно и интересно. И хотим, чтобы сложность не имела заданного потолка. Считаете, что это невозможно? Читайте про принцип системности и приходите на канал, будем обсуждать.

Приводим это не затем, чтобы что-то обещать: из ребёнка, которому отдали стену, может вырасти сильнейший скалолаз планеты, а может не вырасти спортсменом — и это нормально. Наш замысел не в этом. Наш замысел - спроектировать среду с настолько избыточными возможностями, чтобы даже находясь на ней несколько лет дети не стали бы от нее уставать. Нашли способ восполнить дефициты, в том числе органические, если это требуется.
Нашли себе задачу по уровню, если их уровень вышел за рамки нормы и возраста. Одна из таких задач - пройти весь комплекс (52 снаряда) не повторяясь и не спускаясь ногами на пол. Если при этом стоит сложное требование (не касаться других снарядов) то нашим бывалым детям влёт не удалось такое исполнение показать. Одна из этих детей лазит с 1,7 лет, другой — с рождения. Задавая такую сложность организации среды (не конкретного снаряда) в детском саду мы проявляем огромное уважение к тем детям, которые этой средой воспользуются.

Практический вывод из вложенной сложности для сестер, курирующих детский сад, простой. Здесь можно собирать смежные группы. Можно проводить мероприятия с приглашением братьев и сестёр. Комплекс не устареет, когда группа перейдёт в следующий возраст, и на одной конструкции помещаются дети разных возрастов — так, что всем есть чем заняться.

День испытаний

Вернёмся к тому, с чего начали. Сертификация проверяет, что снаряд не травмирует. Она не проверяет, что снарядом воспользуются. Единственный способ узнать, работает ли переход между двумя элементами, — посмотреть, как ребёнок по нему идёт. Мы считаем граф по проекту. Дети считают его иначе. Они лазят по нижней стороне гнезда, цепляясь за сеть пальцами. Висят на балках и перемещаются в этом висе обезьяньим хватом. В динамике достают до того, до чего в статике дотянуться невозможно. Затаскивают кресло-мешок под гнездо и прыгают на него. Это не отклонение, это норма поведения, и мы видим её на каждой площадке.

Все числа в наших таблицах — это нижние границы дважды. Первый раз потому, что мы считаем строго проектные связи. Второй — потому, что проектные связи есть подмножество тех, которые найдёт ребёнок.

А это не опасно

Вопрос задают первым, и на него есть ответ, который не сводится к сертификатам. Мы много раз писали, что безопасность на комплексе — свойство связей, а не отдельного снаряда. Проверять надо не снаряды, а пустоты: места на высоте, из которых некуда деться, кроме как назад или вниз. Пройдите мысленно по каждой точке и спросите, куда денется ребёнок, у которого кончились силы. Если ответ «спрыгнет» — это пустота.

На 35 кв. м и 52 снарядах, где с каждого идёт более четырёх переходов, мы таких пустот не оставили. С любой точки есть куда уйти, не спускаясь. Именно поэтому мы не стремимся к минимально допустимому числу переходов и закладываем резервы — запас связности и есть запас безопасности. Но и не перегибаем палку и никогда не вешаем 9 снарядов на квадратный метр. Кучность — источник нефункционального использования снарядов. Там, где опасность видно и можно предсказать, ее нужно устранить. Это касается пустот, оконных проемов, минимального смягчения пола (обратите внимание, это именно тонкое покрытие, а не маты, забирающие высоту, разъезжающиеся и потенциально создающие перепад высот на своих границах). Там, где неудачное проектирование само провоцирует столкновения — отход от оптимальных диаметров, промежутков, высот, — устранять нужно тоже. А дальше в дело вступают правила эксплуатации и корректные действия воспитателей. Мы внимательно изучаем эту тему и публикуем специальные материалы в разделе безопасность.

Что комплекс делает с ребёнком. Четыре вещи, каждую из которых можно проверить

• Готовит к школе телесно, до того как понадобится. Ребёнок, который к семи годам умеет управлять своим весом на высоте, приходит в школу с другой базой — и телесной, и в отношении произвольности. Об этой связи мы подробно писали в статье про движение и трудности обучения. Работает это превентивно: раньше, чем трудности успевают проявиться.
• Даёт регуляцию по двум осям сразу. Разогнаться и затихнуть. Примерно каждый девятый элемент этого комплекса предназначен не для движения: три гнезда, две зоны с шариками, мягкие кресла. Ось уединения и релаксации закладывалась сознательно, на этапе проектирования, а не добавлялась потом.
• Формирует привычку, а не навык. Комплекс стоит в комнате и работает каждый день без расписания. Это принципиально иначе, чем занятие два раза в неделю.
• И оказывается конкурентом экрану. Экран выигрывает не потому, что привлекательнее, а потому, что у него нет соперника в комнате. Дайте альтернативу — и ребёнок за ней потянется.

Вторая смена

У большого комплекса в детском саду есть время, когда он пустует: дневной сон и вторая половина дня. Мы предлагаем монастырю использовать это время для индивидуальной работы — логопедической и коррекционной. Вертикальная среда даёт специалисту то, чего не даёт кабинет: возможность работать через движение и регуляцию состояния, а не только за столом. Методологию такой работы мы разбирали отдельно.

Как это устроено по шагам

Если у вас есть импульс создать нечто подобное у себя в детском саду, вы можете списаться с нами. От вас потребуется первичный замер помещения с указанием на нём высоты и проёмов и примерное обозначение зоны комплекса, дополнительно — несколько фотографий. Принципиальное управленческое решение — нужен один большой комплекс в общей зоне или несколько маленьких по группам. Если этого решения на момент заявки нет, то это не страшно, мы поможем проработать варианты и выбрать наилучший, с учётом и пространства, и бюджета. Мы разработаем и обсудим эскиз, далее сделаем проект, по мере работы уточняя детали и размеры. Придем к решению, которое идеально именно для вас, а потом воплотим его в металле, текстиле и дереве. И мы будем рядом, когда вы начнёте со всем этим жить. Потому что нам интересно, нам важно и ценно то, что наступит потом.

Заключение

Обычно наши тексты объясняют, что комплекс компенсирует город: тесноту, отсутствие двора, зиму, экран. Здесь эти доводы не работают. Монастырь стоит в лесу. Бегать есть где, практической жизни хватает, дети растут в сообществе, которое не сводит их к квартире и экрану. И комплекс всё равно понадобился. Значит, он не заплатка на городской дефицит, а самостоятельная вещь, которую лес не заменяет: предсказуемая ежедневная вертикальная нагрузка внутри помещения, где идёт игра. Плюс зима, которая забирает половину года даже в лесу. А ещё потому, что дошкольный возраст — единственное время, когда за движение не надо бороться с расписанием. Когда оно — это игра. Дальше придётся выкраивать.

Источники

• Скрипалёв В.С. Стадион в квартире. — М.: Физкультура и спорт, 1981. — 63 с. (Семь любимых детьми движений, первый домашний комплекс, расширяющаяся треугольная лестница, детский сад «Крепыш».)
• Эльконин Д.Б. К проблеме периодизации психического развития в детском возрасте // Вопросы психологии. — 1971. — № 4. (Смена ведущей деятельности: ролевая игра в дошкольном возрасте, учебная в младшем школьном.)
• Stevens-Smith D.A., Murdock J. Fundamentals of Play and How These Influence Learning in the Classroom // The International Journal of Early Childhood Learning. — 2020. — Vol. 27, № 2. — P. 1–9. (Базовые двигательные элементы игры и их связь с обучением.)
• ГОСТ 19301.1-2016. Мебель детская дошкольная. Функциональные размеры столов. (Ростовые группы и средний рост детей дошкольного возраста.)
• Николо-Сольбинский женский монастырь. Официальный сайт solba.ru. (История обители, школа, колледж, специальности, лицензии.)

Авторские материалы

• Принцип 1. Вариативность. Семь типов движения и место, где можно остановиться (Семь групп движений по Скрипалёву и вторая ось комплекса, которой у него не было, — возможность затихнуть, не спускаясь на пол. Сколько снарядов нужно и на какой площади.)
• Принцип 2. Системность. Амплитуда работы снарядов и переходы между ними (Комплекс как граф: снаряды — вершины, переходы — рёбра. Три комплекса пересчитаны прямым перебором, от прототипа Скрипалёва до детского сада на тридцати пяти метрах. Снаряды-концентраторы, снаряды-мостики и безопасность как свойство связей.)
• Принцип 3. Трёхмерность. Включаем пространственное мышление (Почему связей в одной плоскости недостаточно. Четыре способа вывести конструкцию из объёма, геометрический предел диагонали и шкала площадей, на которой диагональ уступает место зонированию.)
• Принцип 4. Вложенная сложность. Почему у комплекса нет возрастного диапазона (Четыре механизма, по которым одна конструкция служит от полугода до шестнадцати лет без переделки. Доказательная база по возрастной динамике движения и лестница детских игр от исполнителя к автору.)
• Правило зазора. Почему спортивный комплекс нельзя строить у стены (Не принцип, а норматив, без которого не работает ни один из четырёх. Таблица рабочих амплитуд по одиннадцати снарядам и сопоставление с европейским и российским стандартами.)
• Спорткомплекс в монастыре: первый проект для Сольбы (Конструктивные особенности первого установленного в этом монастыре спортивного комплекса).
• Движение и трудности обучения: дислексия, дисграфия, дискалькулия, диспраксия. (Как телесный фундамент работает на чтение, письмо, счёт и речь; диспраксия как целевая мишень подготовленной среды; доказательная база по каждой нозологии.)