Детская комната в городской квартире. Как маленькое пространство перестаёт быть маленьким

Когда-то дети росли во дворах, а домой приходили спать и кушать. Это время далеко позади, и городская среда почти лишила ребёнка подвижности. Двор работал, когда сходились четыре условия: достаточно детей разного возраста поблизости, связная территория без проезжей части, совпадающее свободное время и разрешение быть там без взрослого. Это произведение, а не сумма, и ноль в любом множителе обнуляет результат. Причём обнуляет тихо: двор остаётся благоустроенным, безопасным и пустым. Мы разобрали это подробно в статье про город и не будем повторять — важно другое. У огромного числа городских семей один из множителей уже равен нулю, и исправить это они не могут. И переезжать не будут. Значит, разговор начинается не с того, как вернуть двор, а с того, что из этого следует для городской квартиры.

Здесь нужно сказать прямо то, что обычно подразумевают. Ребёнок — не маленький взрослый, не в смысле роста. Взрослому среда обслуживает статику: он сидит, лежит, стоит и перемещается между этими состояниями. Мебель рассчитана на позы, расстановка — на переходы между ними, и этого достаточно, потому что взрослый действительно проводит день в нескольких заданных положениях тела. Ребёнку среда обслуживает траекторию. Он не занимает комнату, он её проходит, и проходит по-разному. Подвижность для него — фон, на котором происходит всё остальное. Антропометрия, на которой стоит всё проектирование жилья, описывает человека в положении. Ребёнок в положении бывает редко. И комната, спроектированная по сумме положений, оказывается для него пустой — формально полной мебели, а по существу без единого места, где можно двигаться.

Город забрал у ребёнка семь вещей, необходимых для развития: движение как фон жизни, самостоятельность перемещений, практическую жизнь, контакт с природными материалами, разновозрастное общение, уединение и возможность испытать себя (подвергнуться риску). Среда, не отвечающая этим потребностям, не становится нейтральной — она становится вычитающей. Квартира и детская комната в ней не вернут все семь. Но они могут взять на себя важную часть. Вопрос этой статьи — какую конкретно часть, какой ценой и в каких размерах.

Что из потребностей ребёнка квартира может удовлетворить вместо города

Движение как фон уместить в квартире возможно, и это главный ресурс, который решается проектированием. Из базовых потребностей детская комната также может обеспечить уединение и свою территорию — в городской квартире это единственное место, где уединение вообще возможно, а если комната маленькая и детей несколько, то уединяться придётся не в комнате, а в специально спроектированном домике. Испытание тоже можно обеспечить частично. Это специальный вопрос и мы поговорим про него отдельно. Практическую жизнь — частично, в той мере, в какой ребёнок сам управляет своим хранением и своей уборкой. Контакт с природными материалами — частично: дерево, верёвка, фактура, но не земля и не вода. Разновозрастное общение комната может взять в том случае, если ребёнок растёт с братьями и сестрами или у него есть возможность принимать гостей. Радиус самостоятельных перемещений квартира взять не может в принципе и здесь нужно думать об альтернативах - не перемещения, так самостоятельные решения. И проектируя детскую придётся об этом тоже задуматься.

Чему учат архитекторов и дизайнеров. И чему не учат

Архитекторов и дизайнеров учат антропометрии. Эти профессии выстроены, у них есть канон. Зонирование детской задано по четырём-пяти функциям: сон, учёба, игра, хранение, иногда гостевая. Безопасность определена как перечень: скруглённые углы, закрытые розетки, фиксация шкафов к стене, нетоксичные материалы, отсутствие стекла. Освещённость рабочей зоны задана нормами. Определены цветовые решения. Комната осмысляется в категориях «на вырост» через растущую мебель, нейтральную базу и сменные акценты. Весь канон отвечает на вопрос «как расставить» и ни одним пунктом не отвечает на вопрос «что эта комната должна ребёнку дать».

Что написано в главной книге профессии

У архитектурного проектирования есть справочник, занимающий в профессии место словаря. Немец Эрнст Нойферт, ученик Гропиуса, выпустил его в 1936 году; с тех пор книга выдержала больше сорока изданий и переведена на восемнадцать языков. По-русски она выходит под названием «Строительное проектирование».

Это том, который покупают на первом курсе архитектурного вуза и держат на полке до пенсии. Справочник Нойферта активно изучается в ведущих архитектурных и строительных вузах России. В Москве в этот список входят МАРХИ, НИУ МГСУ, ГУЗ и Строгановский университет, в Санкт-Петербурге — СПбГАСУ, Академия художеств имени Репина и Академия имени Штиглица. Он же используется как базовый в региональных вузах: КГАСУ в Казани, СФУ в Красноярске, ННГАСУ в Нижнем Новгороде, УралГАХУ в Екатеринбурге, ЮФУ в Ростове-на-Дону. Устроен справочник просто: сколько места человек занимает в каждом положении и сколько нужно оставить вокруг него. Ширина прохода между кроватью и шкафом. Высота столешницы при данном росте. Радиус открывания двери. Тысячи чертежей по всем типам зданий — от жилья до больниц, цирков и свинарников.

Откройте оглавление раздела «Жильё», подраздел «Помещения в доме». Там шесть позиций: освоение, кухни, жилые зоны, санузлы, подсобные помещения, гаражи и стоянки под навесом. Детской комнаты в этом списке нет. Кухне отведено пять страниц, санузлам — две, подсобным помещениям своя, гаражу своя. Комнате, в которой ребёнок проводит бóльшую часть жизни до совершеннолетия, не отведено ни одной. И это не особенность старого перевода: в немецком издании 2022 года подраздел Hausräume состоит ровно из тех же шести позиций — Erschließung, Küchen, Wohnbereiche, Bäder, Nebenräume, Garagen. За тринадцать лет и четыре издания детская комната в справочнике не появилась.

В немецком издании 2022 года игровым площадкам здесь отведено две страницы. Есть семнадцать позиций оборудования: трактор, прицеп, индейская лошадка, лошадка-качалка, свинья, улитка, качели для младшего возраста, стол для приготовления куличиков, песочница, избушка для игр, группа домиков, качели, горка, канатная дорога, ступенчатый разновысокий турник, карусель. Из всего этого к лазанью относятся три предмета — турник, качели и горка. Там же нормы по DIN 18034: пять квадратных метров площадки на жилой блок, минимальный размер площадки сорок квадратных метров.

Домашнего оборудования для движения в главном учебнике архитекторов и дизайнеров нет. На спортивных объектах его тоже нет, там приоритет у взрослых. Раздел «Спорт. Свободное время» занимает полсотни страниц: стадионы, игровые поля, лёгкая атлетика, теннис, мини-гольф, конный спорт, лыжные трамплины, ледовые катки, велокроссы BMX, спортивные залы с трибунами, дзюдо, борьба, бокс, бильярд, бассейны, сауна, залы для скалолазания, фитнес-залы. Всё это — общественные сооружения для взрослых. Между дворовой горкой и городским скалодромом в справочнике пусто, и в этой пустоте находится вся наша тема.

Нам могут справедливо возразить: зачем вы ссылаетесь на базовый справочник первых курсов, ваш предмет наверняка проработан дальше — в спецкурсах, практикумах, магистратуре. Мы проверили и это.

Что архитектор или дизайнер изучил про ребёнка

Учебные планы вузы обязаны публиковать, так что всё, что мы здесь обнаружили, проверяется за десять минут.

• МАРХИ, 07.03.01 «Архитектура». В открытом доступе 68 рабочих программ дисциплин. Архитектурное проектирование в тринадцати вариантах, конструкции, материаловедение, статика, термех, геодезия, начертательная геометрия, рисунок, живопись, акварель, скульптура, история архитектуры в пяти курсах, урбанистика, BIM, цифровые технологии, математика, философия, социология, политология, эстетика. Психологии нет ни одной — ни общей, ни возрастной, ни средовой. Физиологии нет. Эргономики нет. Слова «ребёнок» нет ни в одном названии.
• СПбГАСУ, 07.03.01 «Архитектура», план 2026 года. Здесь есть точные цифры. Блок «Дисциплины» — 258 зачётных единиц, 9616 академических часов. Тридцать две обязательные дисциплины, четырнадцать вариативных, элективы и семь факультативов — от основ российской государственности до ландшафтного дизайна и программирования на Python. Дисциплин о человеке как пользователе — ноль. Часов — ноль. Для понимания масштаба: на историю архитектуры отведено 684 часа, на макетирование 540, на рисунок и живопись 288, на скульптуру 144, на акустику 72. На то, как устроен тот, для кого всё это проектируется, — нисколько.
• СПГХПА имени Штиглица, 54.03.01 «Дизайн», профиль «Дизайн интерьера». Тридцать восемь дисциплин: рисунок, живопись, скульптура, пропедевтика, цветоведение, история интерьера, проектирование, конструирование, материалы, портфолио. Психология в списке ровно одна — «Педагогика и психология творческого процесса», то есть психология самого дизайнера, а не того, для кого он работает. Пластическая анатомия — про то, как рисовать тело, а не про то, как оно развивается.
• НИУ ВШЭ, Санкт-Петербургская школа дизайна, 54.03.01 «Дизайн», специализации «Дизайн среды» и «Коммуникационный дизайн». 240 зачётных единиц за четыре года: история и теория дизайна, креативное проектирование, арт-практика, специальное проектирование, нейросети и промпт-дизайн, Python для анализа данных, экономика, социология. Психологии нет вовсе. Эргономики нет. Возрастного развития нет.

Итого по четырём программам двух архитектурных и двух дизайнерских школ не заявлено ни одного курса о том, как устроен ребёнок, — ни по физиологии, ни по возрастной психологии, ни по детской эргономике. В общей сложности около 10 000 часов подготовки, и ноль из них по нашему предмету. Один документ всё же упоминает детей, и упоминание это почти издевательское. В образовательной программе Штиглица есть компетенция ОПК-7: выпускник обязан быть способен вести педагогическую деятельность в сфере дошкольного и начального общего образования и знать «возрастную специфику». Учить детей дизайнер уметь должен. Проектировать для них — нет, такого требования нет ни в одной из двадцати двух компетенций программы. Это не упрёк конкретным вузам. Они обучают тому, что считается содержанием профессии. Вопрос в том, что в содержание их профессии ребёнок не входит.

Мы даже не можем списать это на бедность бакалавриата, поскольку проверили и магистратуру. Два психологических спецкурса на шесть проверенных программ, оба про взрослых. Разница между бакалавриатом и магистратурой — одна дисциплина у одной программы из шести. То есть даже на углублённом уровне и даже у профиля «Дизайн среды», где это было бы максимально уместно, человек появляется как «воспринимающий пространство вообще» — взрослый, усреднённый, без возраста и без развития. В лучшем случае проектировщика учат тому, как человек смотрит. Но не тому, как человек растёт. Возраста нет ни в одном названии. Ребёнка нет.

Отсюда вывод, который дизайнеру и архитектору стоит услышать не как упрёк, а как описание его положения. Детскую комнату он проектирует без подготовки. Опирается на насмотренность, журналы, здравый смысл, запросы родителей — на что угодно, кроме профессионального свода, потому что свод в этом отношении молчит. А когда нормы нет, её место занимает мода и её тренды. Так и появляется «универсальная детская»: нейтральный фон, растущая мебель, пара акцентов. Оспорить это нечем, потому что концептуальной базы, на которой такой разговор можно развернуть, нет. Что вообще можно сказать о цвете в детской комнате, не имея представления о психологии восприятия цвета, стадиях развития ребёнка, ведущей деятельности каждого возраста и детских потребностях?

Что задано до вас. Взгляд архитектора

Дизайнер работает в уже заданной коробке, и часть решений принята до него — архитектором и застройщиком, которые специфику ребёнка не учитывали. Разберём, что именно задано и что из этого ещё отыгрывается на стадии ремонта.

Высота

Норматив требует не менее 2,5 метра, в климатических районах IA, IБ, IГ, IД и IIА — не менее 2,7; в мансарде допускается 2,3, в коридорах и при устройстве антресолей — 2,1. Застройщик проектирует по минимуму, потому что высота — это прямые деньги на этажности. И вот что при этом упускают: единственный человек в квартире, который востребует всю высоту, — ребёнок. Взрослому выше 2,5 метров не нужно ни для одной позы, он пользуется объёмом до уровня вытянутой руки, остальное — воздух над головой либо хранение. Ребёнку нужен весь объём, и чем больше высота, тем больше решений в него помещается.

Мы постоянно встречаем абсурдные случаи понижения, когда идеальный для детей потолок 2,8–3,3 метра превращают в формат ниже среднего. Видели даже семьи, которые отрезали от четырёхметровой высоты «лишний» метр, формируя фальшпотолок. Мы считаем такой подход отсутствием воображения: ведь это возможность сделать в доме антресоль, аналог домика на дереве или уникальную систему лазанья, использующую высоту. Но если быть честными, речь не о воображении, а о системном отсутствии проектной задачи.

Есть и обратные примеры — семьи, которые возвращают в детскую высоту, забранную до их заселения, ценой переделки.

Несущая способность внутренних конструкций

В жилом проектировании перегородка — разделитель помещений, а не конструкция для крепления. Отсюда гипсокартон вместо стен, пазогребневые блоки, натяжные потолки и несущие конструкции спортивных комплексов, которые мы между собой называем «гравицапой»: их нужно чудесным образом закрепить в отсутствие капитального потолка и стен, а момент для закладных уже упущен. Это приводит к изобретению нетрадиционного крепежа (через ГКЛ в бетон), к автономным и полуавтономным конструкциям, к вторичному снижению высоты лазанья и другим потерям. Добавьте сюда коммуникации в полу. Конструкции решаются тем сложнее и дороже, чем меньше точек капитального крепления для них оставлено — и тем ниже вероятность, что они вообще будут сделаны. У России в этом отношении есть историческое преимущество: нам приходилось проектировать комплексы для домов в США и Канаде, там традиции возведения внутренних перегородок совсем «воздушные».

Проектировщик, обшивающий детскую гипсокартоном, по своим правилам ошибки не делает. Но он не знает, что отрезает.

Двери и проёмы

Дверь — единственная подвижная часть комнаты. Межкомнатное полотно шириной 700–800 мм, открываясь внутрь, выметает сектор того же радиуса: почти метр пространства у стены то свободен, то занят. В любой другой комнате это никого не волнует, потому что там в этот сектор никто не влетает на скорости. В детской это не так. Амплитуда раскачивающегося снаряда — до полутора метров, и зона качания в небольшой комнате почти всегда проходит рядом со входом: от окон качающееся стараются отодвинуть, остаётся зона прохода и зона двери. Дальше арифметика простая. Ребёнок на кольцах или трапеции не всегда видит дверь — он может смотреть вперёд по ходу маха и оказаться спиной. Взрослый, открывающий дверь из коридора, не видит, что за ней. Два человека, каждый из которых всё делает правильно, встречаются в одной точке.

Решение стоит ноль рублей, если принято вовремя: развернуть дверь на открывание в коридор. Мы задаём этот вопрос каждой семье, которая приходит к нам на стадии отделки, и формулируем его так: можно ли развернуть дверь детской наружу, ведь даже санузлу это позволено. Разворачивают примерно 20%. Остальные 80% оставляют как есть. Отговаривает обычно дизайнер или прораб, и аргумент простой: двери, выходящие в коридор, должны быть однотипны с остальными — одинаково открываться, одинаково выглядеть, собираться в ровный ряд. Есть и нормативная сторона: дверь, распахивающаяся на транзитную территорию, может ударить проходящего мимо.

Аргумент формально верен, и именно поэтому он так хорошо показывает, о чём вся эта статья. В нормах есть взрослый, идущий по коридору. Ребёнка, качающегося за дверью, в них нет. Один пользователь описан и защищён, второй не предусмотрен — и когда их интересы сталкиваются, по умолчанию побеждает тот, кто имеет норму. Сравнивать было не с кем.

У этой же истории есть обратная сторона. Проём в детской бывает не помехой, а ресурсом: перекладина в дверном проёме — это снаряд, который не занимает ни сантиметра площади и не требует отдельной конструкции. По нашим наблюдениям, в европейских проектах детских такое решение встречается часто — достаточно посмотреть, что предлагают дизайнеры в тематических подборках. Мы сделали такой турник и показали его аудитории — шесть заявок за полгода. Для рынка это ничто: решение не приживается, и причина видна сразу — перекладина в проёме требует ровных и капитальных откосов. В современной российской отделке откосы собирают из пластиковых панелей по монтажной пене. К ним ничего не закрепишь. Проём, который мог бы работать бесплатным снарядом, из конструкции выпадает — и выпадает он на том же этапе отделки, что и развёрнутая не в ту сторону дверь. Как это обходится, мы разбирали отдельно.

Ширина и стены

То же относится к принципиальному решению выравнивать стены или вставлять в них шумоизоляцию ценой потери площади и ослабления поверхности. Полезно сначала принять решения по детской комнате, а потом возводить межкомнатные перегородки или уменьшать жилую площадь комнаты выравниванием, чтобы не затруднять крепёж и не срезать ширину. Обычная для типового жилья ширина комнаты от трёх метров позволяет раскачивающимся снарядам с амплитудой полтора метра качаться поперёк комнаты. Как только мы выровняли стены и получили 2,8 метра, снаряд начинает биться о стены. О гипсокартонные стены, если вы понимаете, о чём мы говорим, — те самые, которые при отталкивании ногами могут проломиться.

Планировка

Часто детская достаётся по остаточному принципу: самая маленькая комната, иногда проходная, иногда с витражом во всю стену или с двумя окнами, то есть без единой возможности поставить поперечную систему лазанья. Окна в детской сами по себе прекрасны — это свет и жизнь, и они востребованы. Но они требуют решения задач безопасности, и эти задачи встают на первый план, как только мы включаем в проектирование правило зазора. Зона лазанья прямо у окна требует специальных решений: бронировать стёкла или затягивать сетями. Отсюда и стремление отодвинуть всё качающееся ближе к межкомнатным дверям и дальше от окон. Этот вопрос мы разберём ниже отдельно, потому что он решаемый — как всегда, вопрос бюджета.

Иногда мы рисуем три предпроекта в трёх разных комнатах, чтобы выбрать оптимальную. Особенно это характерно для жёсткой экономзастройки, где жизненное пространство загнано в минимумы стандартов. И уже потом решается всё остальное. Ведь в отличие от взрослого ребёнок выжмет из выделенного ему объёма всё. А если объём не выделить, практика показывает: он просто расползётся по всей квартире. Квартира постепенно превращается в игровую площадку для того, кому эту площадку не продумали.

Что конкретно пропускает профессиональный взгляд дизайнера

Движение как функция, а не как фон. Как только движение попадает в список зон наравне со сном и хранением, оно встаёт в очередь и получает остаток. В городской квартире остаток равен нулю. Детскую без спального места не проектирует никто; детскую без единой возможности подвигаться проектируют постоянно, и браком это не считается.

Вертикаль. Зонирование в каноне плоское: план, расстановка, развёртки стен. Вертикаль в нём есть, но отдана хранению — антресоли, верхние секции, шкаф до потолка. Между полутора метрами и потолком в детской обычно нет ничего, кроме полок, до которых никто не дотягивается. Мало кому приходит в голову, что работа с высотой превращает 12 м² детской комнаты в 32 кубометра жизненного пространства при стандартном потолке 2,7 метра.

Свободный пол как главная жилая поверхность. Дети проводят на полу бóльшую часть домашнего времени. В каноне пол — это то, что осталось между предметами, и его площадь мало кем нормируется. Сколько места нужно кровати и шкафу, написано везде. Сколько свободного пола должно остаться в детской — нигде.

Наше наблюдение состоит в том, что настольные игры были ошибочно названы настольными. Их точнее было бы назвать напольными. Гораздо проще расположить большое игровое поле и усесться рядом на полу, чем вокруг стола. Особенно если партия занимает три часа и будет мешать семейному обеду. Аналогично с конструкторами. Лего собирают долго, и если оно на столе, то стол занят несколько дней. На полу локализовать эффект многодневного лего-строительства проще. Конечно, есть период, когда на полу играть сложно, — когда в семье рождается новенький. Первые пару лет он сносит чужие партии, и все переползают на верхотуру. Но он не просто так вытесняет с пола других, он активно пользуется этим полом сам: ползает, играет. На полу младенца можно оставить без всякого риска, что он оттуда свалится. Отсюда и практика Монтессори-кроватей — низких, прямо на полу или на минимальных подставках. Пол в детской — ресурс. Как он организован, где расположен, у окна или на проходе, как освещён — всё это парадоксальным образом оказывается очень важно. Лена Павлова

Нагрузка как проектный параметр. Указывают её не все. У двухъярусного каркаса IKEA в характеристиках стоит сто килограммов на спальное место — и там же оговорено, что это статический вес, нагрузка при лежании или сидении. У угловой двухъярусной кровати российской фабрики за тридцать тысяч в карточке нет ни строчки о нагрузке вообще.

Что считаем. Ребёнок массой m прыгает с высоты h на кровать и тормозит на пути s — это суммарный прогиб матраса, ламелей и каркаса. Пока он тормозит, опора должна и погасить набранную энергию, и держать его вес. Из закона сохранения энергии работа опоры на пути торможения равна всей потерянной потенциальной энергии, то есть за полную высоту падения h + s.

N = m · g · (h / s + 1)

Больше ничего не нужно: ни скорости, ни времени удара. Скобка — это перегрузка в единицах веса. Чем короче путь торможения, тем она больше, и зависимость обратная, а не плавная: вдвое более жёсткая посадка — вдвое большая сила. Подставляем: m = 30 кг, h = 1,5 м, g = 9,81. Вес ребёнка — 294 Н.

Путь торможения	Что это физически	Перегрузка	Сила на опору
0,40 м	приземление на ноги с подгибом коленей	×4,75	1 398 Н ≈ 143 кгс
0,20 м	мягкий матрас плюс прогиб основания	×8,5	2 502 Н ≈ 255 кгс
0,10 м	тонкий матрас, жёсткое основание	×16	4 709 Н ≈ 480 кгс

То есть ребёнок тридцати килограммов, спрыгнувший на кровать с полутора метров, нагружает её на 250 килограммов при мягком приземлении и на 480 при жёстком — и делает это помногу раз в день. Паспортная сотня отвечает на другой вопрос, а такого простого расчёта в каталогах нет ни у кого.

Мы видели много семей, разнёсших в пух и прах по нескольку кроватей за период роста детей. Ведь в опорах встречается брусок 50 × 50, в каркасе фанера 6 миллиметров, и держится всё на мебельных саморезах. Часто такая кровать стоит автономно и к стене не крепится. Для мебели, на которую ребёнок будет прыгать, это существенный пробел.

Время. Канон отвечает на рост заменой: мебель растущая, акценты сменные, через пять лет переделаем. Есть другая логика — тот же каркас, растущая задача. Разница в том, что первый вариант требует денег дважды, а второй один раз. Чтобы описать такой способ мышления, мы ввели особое понятие — вложенная сложность.

Главное — критерий оценки. Финский исследователь Маркетта Кюття предложила мерить детскую дружественность среды не тем, что в ней установлено, а числом реализованных возможностей: тех, которыми ребёнок действительно воспользовался. Установленный предмет — стол, качели, снаряд — только потенциал. Возможностью он становится в момент использования. Канон оценивает детскую по тому, что в ней стоит; оценивать надо по тому, чем в ней пользуются. Разница между этими двумя оценками и есть профессиональная зона, в которой мы работаем.

До женитьбы у меня была дизайнерская жизнь. В буквальном смысле. Я жил в интерьере, который для меня создал дизайнер. И создал хорошо. Там было продумано всё: мебель, свет, посуда, вилки, ложки, полотенца, халат. Всё сочеталось. Всё лежало на своём месте. Всё выглядело так, как и должно выглядеть на хорошей интерьерной фотографии. Потом появилась она. Потом дети. Потом кошки. Потом собачка. И всё изменилось. Дизайн закончился. Началась жизнь. Настоящая. Выяснилось, что дети приходят зимой мокрые, грязные и возбуждённые. Им совершенно всё равно, куда дизайнер предполагал складывать одежду. Кот не знает, сколько стоили занавески. Ему важно, что по ним удобно забираться. Собачка не читала концепцию интерьера. <…> Мне уже не очень интересно, как эффектно выглядит безрамное остекление. Окна в пол. Мебель. У меня другие вопросы. Куда дети свалили мокрую одежду? Где сохнут ботинки и лежат рюкзаки? Куда деть велосипеды, санки и самокаты? <…> Или вы опять придумали мне красивую жизнь, которой у меня не будет? Почему я должен платить своими деньгами за вашу фантазию о том, как я должен жить? <…> Нужно, чтобы дети могли шуметь и никому не мешать. Нужно место, где можно нормально жить. Не фотографироваться. Не производить впечатление. Жить. <…> И вот здесь у меня самый главный вопрос к архитекторам, дизайнерам и строителям: вы мне готовы строить или всё-таки себе?» Автор телеграм-канала о стройке «Стройка. Коты за работой», полный текст здесь.

Теперь мы знаем, почему это происходит и почему ни у архитектора, ни у дизайнера нет понятийной базы и исходников, чтобы проектировать жилое пространство от потребностей семьи и ребёнка. Мало того, мы понимаем, что система высшего образования инерционна. Главный справочник профессии пережил 44 издания, не обзаведясь в оглавлении детской комнатой. Сколько изданий ему потребуется, чтобы она там появилась — и не в ритуальном виде, как учёт антропометрических характеристик в статике, а с учётом динамических параметров и нагрузок? Проще считать, что на нашей жизни это так и не изменится, и задачу прилаживания проектных решений для взрослых к реальной жизни семей придётся решать в текущих условиях. Жилищные нормы написаны про санитарию и инсоляцию — про то, чтобы человек не заболел. Про то, чтобы ребёнок развивался, в них нет ничего. Это описание текущих границ. Дальше начинается то, чем эти границы заполняются на практике. И первое, что требует переосмысления, — логика проектирования детской комнаты.

Проектирование детской комнаты

Комнаты, в которых живут шкафы

Дизайн-проект детской почти всегда начинается с хранения. Шкаф рисуют первым, потому что он самый понятный объект в комнате: у него есть габарит, цена, очевидная польза и ноль возражений. Никто никогда не спросит у дизайнера, зачем в детской шкаф. И шкаф занимает лучшее место. Ему нужна длинная глухая стена без окон, без радиатора и без двери. Ровно та стена, которая годится для капитального крепления и для поперечных связей. Шкаф и система лазанья конкурируют не за квадратные метры, а за одну и ту же поверхность — и выигрывает тот, кого нарисовали раньше.

Дальше включается арифметика. Детская в типовой квартире — от девяти до тринадцати метров. Шкаф глубиной шестьсот мм и длиной два метра съедает 1,2 м². Двухъярусная кровать — около двух. Стол с тумбой — ещё метр. Комод, стеллаж, корзины для игрушек. К моменту, когда речь заходит о движении, свободного места нет, и это преподносится как объективная данность: «комната маленькая».

Мы предлагаем обратный порядок. Хранение проектируется последним и размещается по остаточному принципу — в тех зонах, которые не мешают жизни. Простенки между окном и углом. Ниши. Высоты выше двух метров, куда подготовленный ребёнок легко залезет, а взрослый дотянется со стремянки раз в сезон. Пространство под поднятым спальным местом. Место, которое осталось после того, как в комнате запланировали игры, движение, общение с друзьями и сон.

Именно в таких случаях, в маленьких комнатах, становится видно главное: система не стоит рядом с мебелью, она с ней срастается. Шведская стенка держит кровать, кровать имеет лаз наверх, рукоход интегрирован с фасадом (калитка открыта — есть путь на рукоход, закрыта — нет). Счёт идёт на сантиметры, и сэкономленные на оптимизированном хранении сантиметры — это и есть снаряды. Упаковали мебель компактнее — получили движение. Не упаковали — не получили.

Что происходит с тем, что не поместилось

Функция, которую не разместили в детской, не исчезает. Она расползается по квартире — но расползается по-разному, и в этом вся соль.

• Уроки уходят на кухню. Эрготерапевт Улла Кислинг пишет об этом прямо: письменный стол младшему школьнику не обязателен, и домашнее задание он вполне может делать на кухне рядом с мамой. Дело тут не в удобстве — за столом в своей комнате объективно удобнее. Дело в том, что ребёнок соскучился: он весь день был в школе и уходить от семьи не хочет. А ещё в том, что усилие над собой даётся легче на людях. Уставшему ребёнку проще заставить себя сесть за уроки там, где рядом готовят ужин и ходят свои, чем в одиночестве за закрытой дверью. Наши делают уроки на кухне до третьего и до седьмого класса, иногда нам хочется их оттуда выгнать — а им не хочется уходить. Через несколько лет они вырастут и уедут из дома учиться и нам будет не хватать.
• Хранение уходит в коридор — иногда это выигрыш. Пока одежду обслуживают родители, ближе к стиральной машине и сушилке оказывается разумнее, чем в детской.

А вот движение, которое не поместилось, уходит на дорогие диваны, двери, полости шкафов, бортики ванны, столешницы и просто в проёмы. Уединение, которому не нашлось места, не уходит никуда — оно возвращается просьбой построить домик для двенадцатилетнего, которого достали младшие (к нам регулярно приходят с такими обращениями).

Отсюда критерий, которым можно пользоваться: выкидывать из детской можно то, что квартира принимает. Стол и хранение она принимает. Движение и уединение — отвергает и выставляет счёт мебелью, нервами и ремонтом. Это, кстати, и наш ответ на подозрение, что мы тянем в детскую всё подряд: мы первыми говорим, от чего в ней можно отказаться, если не поместилось.

Парадокс роста. Жилое пространство не равно площади пола

Комнату меряют в метрах пола, а живут в кубометрах. Двенадцатиметровая детская при стандартном потолке 2,7 — это 32 кубометра. Вопрос в том, сколько из них работает. Взрослый пользуется слоем примерно до двух метров: выше — воздух и антресоль. Причём внутри этого слоя он реально живёт в полосе от нуля до метра двадцати — сидя, лёжа, за столом. Всё остальное он проходит насквозь. Если посчитать честно, взрослый использует около трети объёма своей комнаты, и это никого не смущает, потому что таков его образ жизни.

Ребёнку нужен весь объём. Если ему позволить, то он живёт на полу, живёт на высоте вытянутой руки взрослого и живёт под потолком — и переходит между этими уровнями десятки раз в день. Для него комната не площадь, а объём, и ему нужен каждый сантиметр до перекрытия.

Вот почему работа с вертикалью даёт не прибавку, а умножение. Когда игровое или спальное место поднимается примерно на половину высоты до потолка, оно перестаёт занимать пол — под ним появляется второе пространство. Когда гнездо натягивается под потолком, появляется третий уровень, которого в плане не было вовсе. В Зеленограде сто миллиметров потолка, отыгранных у ремонта от застройщика, дали четверым детям целый ярус. В Сургуте потолок удалось вернуть к исходным 3 метрам и это воздух каждому из ярусов и прекрасные амплитуды. Пространство здесь приумножили не только за счёт своей комнаты, но и за счёт соседних помещений — через проёмы.

Объём можно брать взаймы. В рериховской комнате йога-гамак качается через дверной проём с полностью распахивающимися створками: девять метров площади, а размах у снаряда такой, будто комната вдвое больше. Пространство не кончается на стене — оно кончается там, где заканчивается возможность им воспользоваться.

Отсюда вывод. Маленькая комната перестаёт быть маленькой не тогда, когда в ней стало больше метров, а тогда, когда в ней стало больше используемых кубометров. Это проектная задача с измеримым результатом, и измеряется он в количестве мест, куда ребёнок может попасть.

Почему неэффективно ставить спортивный комплекс у стены

Часто нам говорят так: вот вам свободная стена, здесь будет спортивный комплекс. И многие производители так и сделают, чего бы не продать проект под запрос заказчика? А мы откажемся и предложим доработать проект до функционального. Почему? У стереотипной полосы снарядов вдоль стены есть источник — школьный спортзал старого образца с рядами шведских стенок. Его подкрепляют маркетплейсы, где на шведскую стенку навешен турник, а на турник кучно подвешены обвесы. И банки трёхмерных моделей для дизайнеров, где от кровати вдоль стены в никуда уходит скалодром, а в углу висит дисковая качель или качель-кокон, которой некуда качнуться.

На плане подвесной снаряд — это линия или точка, а в жизни это объём. Матросская лестница раскачивается на полтора метра вперёд и столько же назад. Дисковая качель и качель-кокон работают на все триста шестьдесят градусов, то есть занимают круг радиусом в длину подвеса. Полтора метра — это не запас для качели на всякий случай и не вопрос комфорта. Это габарит работающего снаряда, такой же его размер, как длина верёвки.

Отсюда правило зазора, от которого мы не отступаем: между балкой и ближайшей стеной, окном или мебелью по линии подвеса должно быть не меньше полутора метров, а лучше два. То же между двумя параллельными рукоходами — иначе вешать между ними будет нечего. Снаряды при этом делятся на два типа по геометрии. Одним нужен коридор: полтора метра вперёд и столько же назад, три метра вдоль одной оси. Трапеция, кольца, матросская лестница работают именно таким образом. Другим нужен цилиндр — круг вокруг точки подвеса: качель-кокон, дисковая качель, качель-мяч, канат с петлёй. Йога-гамак с ручками может работать и в первом, и во втором режимах. Снаряды с разными осями могут висеть рядом и не мешать друг другу: их коридоры пересекаются крестом, а не накладываются. Именно этим и занимается проектирование.

Ошибку не видно ни на плане, ни на визуализации. Каталог показывает снаряд в статике. План показывает проекцию. В трёхмерной программе ничто не качается — значит столкновений там не бывает по определению. На бумаге рукоход, придвинутый к стене, выглядит аккуратнее: комната свободнее, линии чище, ничего не торчит посередине. Дизайнер видит порядок. Ребёнок приходит и обнаруживает, что качель бьётся о стену. Теряется при этом не удобство. Теряется целая группа движений — раскачивание. Из семи типов движения, которые нужны ребёнку, это единственное, которое работает в обе стороны: оно и разгоняет, и успокаивает, потому что укачивание — это способ саморегуляции. Комплекс у стены получается формально насыщенным и функционально пустым: в нём нет того единственного, что даёт энергию и помогает её унять.

И последнее, самое практическое. Поперечный рукоход занимает не 800 мм вдоль стены, а три метра длины с отрывом полтора-два метра от стены. Отсюда наш оптимум спортивной зоны в детской — шесть квадратных метров, семь, если туда же вписана кровать. Это закладывается на этапе планировки, а не обнаруживается в момент, когда детская уже сделана и родители пришли покупать ребёнку снаряды. Полная таблица амплитуд по каждому снаряду, разбор нормативов и что делать, если места действительно нет — в отдельной статье.

Вариативность. Почему снаряды не считают штуками

Инвентарный взгляд на детскую выглядит разумно: восемь снарядов лучше пяти, двенадцать лучше восьми. По этой логике работают каталоги, и по ней же обычно сравнивают предложения. Но она не описывает то, что происходит в комнате. Представьте два одинаковых каната. Один висит посреди свободного пространства — красиво, и ребёнок будет по нему лазить. Второй висит так, что с него можно перейти на рукоход, с рукохода уйти в гнездо, из гнезда спуститься по шведской стенке и снова оказаться у каната. Снаряд один и тот же, цена одна и та же. Во втором случае он работает в несколько раз дольше, потому что перестал быть тупиковым.

Единица, которой измеряется детская среда, — не снаряд, а переход между снарядами. Переход — это возможность попасть с одного снаряда на другой, не касаясь пола. У нас в системе есть жёсткое правило: с каждого снаряда должно быть как минимум два новых перехода, и обычно их четыре и больше. Снаряд с одним выходом — тупик, на него залезли и с него слезли. Снаряд с пятью выходами участвует в тысячах разных маршрутов. Маршрут — это последовательность снарядов, пройденная без повторов. Именно маршруты ребёнок придумывает сам, и именно их он меняет каждый день, а не снаряды. Поэтому количество снарядов говорит о комнате примерно столько же, сколько количество букв в алфавите говорит о книге.

Что это даёт в цифрах

Переходы можно посчитать точно: взять проект, перебрать каждую пару снарядов и ответить, есть ли между ними прямой путь. Мы делаем это по своим проектам, и получаются величины, которые можно сравнивать между собой.

Сравнивать проекты визуально бессмысленно: внешний вид настраивается под интерьер, а тематика фасадов и аппликаций — под вкус семьи. Сравнивать нужно функционально, и вот как это делается.

Комплекс описывается как граф: снаряд — вершина, переход — ребро. Рёбра направленные, потому что переходы иногда односторонние: с рукохода на нижнюю кровать спрыгнуть можно, обратно — нет. Маршрут — это путь по графу без повторного захода на уже пройденный снаряд. Числа в двух нижних строках получены прямым перебором всех таких путей, а не формулой: алгоритм обходит граф и считает каждый маршрут. Исходные данные для расчёта — таблица переходов, составленная по проекту вручную: берётся каждая пара снарядов и даётся ответ, есть ли между ними прямой путь. Эту таблицу мы опубликуем в конце статьи, так что проверить нашу арифметику может любой желающий.

	Рерих	Геленджик	Измайлово
Площадь зоны	4,5 м²	7,5 м²	8,19 м²
Снарядов	14	12	18
Переходов	66	69	92
Снарядов на м²	3,1	1,6	2,2
Переходов на м²	14,7	9,2	11,2
Среднее число переходов со снаряда	4,71	5,75	5,11
Коэффициент ветвления κ	4,30	5,28	4,72
Маршрутов из девяти снарядов	90 654	263 624	624 167
Всего маршрутов от двух снарядов	679 782	1 281 283	54 219 273
Сквозных обходов всех снарядов	20 647	122 302	1 579 622

Обратите внимание, в такой логике считаются только работающие снаряды (те, которые действительно могут качаться или выполнять другие свои функции), а не просто навешенные. За этим надо строго следить, потому что стоит навесить один-два снаряда нефункционально — и система теряет множество связей.

	Проект	Гамак вместо лианы	Разница
Снарядов в системе	18	18	—
Переходов	92	90	−2%
Среднее число переходов со снаряда	5,11	5,00	−2%
Коэффициент ветвления κ	4,72	4,53	−4%
Маршрутов из девяти снарядов	624 167	486 420	−22%
Всех маршрутов от двух снарядов	54 219 273	37 106 632	−32%
Сквозных обходов всех снарядов	1 579 622	1 001 181	−37%

Причина в том, что лиана и гамак подключены по-разному. Лиана работала диагональю: её можно было поймать с рукохода, с кровати второго этажа, с колец, а уйти с неё — на лестницу Скрипалёва, сеть, кровать и трапецию. Это связка между верхним и нижним контурами. Гамак на её месте даёт примерно столько же рёбер по количеству, но они короче и ведут к ближайшим соседям. Связность упала по дальности: исчез снаряд-мостик. Этот пример показывает, что среду нельзя пересобрать на глаз. Никто ничего не сломал и не сэкономил. Решение принимали взрослые люди в своём праве, у себя дома, и внешне ничего не ухудшилось. Разницу невозможно увидеть, но её можно посчитать.

Плотность сама по себе не гарантирует ничего. Самая высокая плотность, которую мы здесь разобрали, — лесенка с обвесом — пять снарядов на 1,25 м², то есть четыре снаряда и шестнадцать переходов на квадратный метр. Маршрутов в ней триста двадцать — против шестисот восьмидесяти тысяч в рериховской девятиметровой комнате. Пять снарядов упираются в собственный потолок меньше чем за год. Плотный обвес не работает, если снаряды мешают друг другу и не выполняют правило зазора. Вот это и есть ответ на вопрос, зачем дизайнеру ещё одна метрика. Среду, собранную как систему, нельзя пересобрать на глаз, не потеряв существенных параметров. А проверить это можно точным расчётом.

Вложенная сложность

Второй вопрос, который здравый смысл решает деньгами, — что делать с тем, что ребёнок растёт. Канонический ответ: растущая мебель, нейтральная база, сменные акценты, через пять лет переделаем. Наш ответ другой: тот же каркас, растущая задача.

Разница видна на продуманном снаряде. Канат сегодня — соскользнуть сверху вниз из домика. Через три года — подняться без помощи ног. Ещё через три — на скорость, из неудобного положения, с виса. Рукоход сегодня — пройти пролёт. Потом — через ступень, спиной вперёд, обратным хватом, с разворотом, без остановки 12 проходов по 12 ступеней, подтягиваясь на каждой ступени и это не предел сложности, изобретаемой детьми. Скалодром сегодня — долезть до верха как угодно. Потом — по заданным зацепам. Потом — собирать собственные трассы и переставлять зацепы самому себе и друзьям.

Конструкция не меняется. Меняется требование, которое ребёнок предъявляет себе сам. Сложность прибавляется не в снаряде, а в задаче. Задача среды — эту прибавку вместить. Это возможно только в случае, если не нарушено правило зазора. Кажется, что чем больше ребёнок, тем больше его амплитуды. Это и верно, и не верно. Верно в том, что размах его рук и ног становится больше, поэтому снаряды разряжают. Не верно, потому что кажется, что для малыша можно пренебрегать амплитудой. Это может частично пройти, пока ребёнку год. Но уже в 3-4 года ребёнок приходит к пику любви к раскачиванию и будет вычерпывать всю доступную амплитуду качания, которую ему задали высотой подвеса и расстоянием до стен, мебели и смежных снарядах. Разница между 3 леткой, 8 леткой и 12 леткой будет проявляться в том, как будет вычерпываться вся доступная амплитуда — в простом подвесе или в перевернутом, с растяжкой, повышенной выносливостью, внутренними ограничениями. Еще разница определяется в эстетике, готовности придумывать трассы и условия для себя и других и готовности перейти от игры к произвольным тренировкам и упражнениям.

Вложенная сложность тоже считается

Часть переходов в нашем проекте доступна не сразу. По канату в гнездо малыш не залезет, а пятилетний залезет. Такие связи мы называем сложными и при расчёте считаем отдельно — получается два графа одной и той же комнаты: тот, что работает сегодня, и тот, что откроется позже. В рериховском проекте сложных переходов восемь из шестидесяти шести. Казалось бы, мелочь. И вот какими она оборачивается цифрами.

	Базовый уровень	Продвинутый уровень	Рост
Снарядов	14	14	—
Переходов	58	66	+14%
Среднее число переходов со снаряда	4,14	4,71	+14%
Коэффициент ветвления κ	3,76	4,30	+14%
Маршрутов из девяти снарядов	25 626	90 654	×3,5
Всего маршрутов от двух снарядов	162 655	679 782	×4,2
Сквозных обходов всех снарядов	3 251	20 647	×6,3

Почему прирост неравномерный. Причина простая: длинный путь проходит через много рёбер, и каждое добавленное ребро открывает не один новый маршрут, а все маршруты, которые через него могут пройти. Поэтому восемь связей дают шестикратный рост к самым длинным обходам. А самые длинные обходы — это то, что ребёнок осваивает достаточно поздно. Сквозной проход по всем четырнадцати снарядам без единого касания пола — задача не для первого года лазанья. Важно, что в этом примере все восемь сложных переходов приходятся на навесные снаряды: лиану, йога-гамак, трапецию, кольца, канат. Ни одного — между пристенными. Это закономерно: пристенное доступно сразу, оно устойчиво и предсказуемо, а всё, что висит и качается, требует умения.

Отсюда следует вывод, который замыкает предыдущий раздел. Проектируя зазор, формируют не только сегодняшний день, но и завтрашний. Снаряд, которому не дали амплитуды, отнимает у трёхлетнего любимую качель — и одновременно вычёркнет тот самый отложенный уровень сложности, который должен будет открыться в восемь. Ведь шестикратный запас этой комнаты живёт на снарядах, которым нужно место для размаха.

Рост в три с половиной раза по маршрутам и в шесть раз по сквозным обходам. Без единого нового снаряда, без одного лишнего сантиметра, без копейки доплаты. Запас в детской комнате прячется не в количестве предметов. Он прячется в том, что ребёнок со временем начинает уметь, — и в том, предусмотрела ли это конструкция. Отсюда практический вывод для проекта: комната проектируется не на возраст, а на диапазон возрастов. Вопрос «что ребёнок будет здесь делать в шесть лет» неполный. Полный звучит так: что он будет здесь делать в три, в шесть, в десять, в тринадцать, в пятнадцать — и что для этого должно быть предусмотрено прямо сейчас, чтобы эти изменения были реализуемы.

Свободный пол. Сколько его нужно и откуда он берётся

Единственная цифра про пол в детской, которую мы нашли в профессиональной литературе, — те самые 2,5 м² на ребёнка из нойфертовской групповой комнаты для детского сада. Для квартиры нет ничего: ни нормы, ни рекомендации, ни даже привычки о ней спрашивать. Поэтому начнём с того, что свободный пол в проекте нужно назначать, как назначают спальное место, — а не получать в остатке. Пол, на котором можно сесть и разложить вокруг себя конструктор, а если нужно — оставить конструктор на ночь, чтобы завтра продолжить игру. Не проход между кроватью и дверью, не участок около шкафа, куда открываются дверцы или участок около стола, куда отодвигается стул, и даже не бестолково свободный участок, куда на ночь опускается откидная кровать. Собственно, это пятачок, соизмеримый с площадью двух взрослых столов, в домашних условиях как минимум 3-4 кв.м. для 1-2 детей, а лучше немного больше, потому что здесь помещается игра и те, кто в неё играют (дети и гости). В отличие от спортивного комплекса, окно — отличный сосед такого учатка, тут тебе перспектива, и свет, и обзор.

Свободный пол и плотность комплекса — сообщающиеся сосуды

Это главное, что стоит понять дизайнеру, и это противоречит интуиции. Кажется, что спортивный комплекс отнимает пол: он занимает место, значит свободного становится меньше. На деле наоборот.

Комплекс поднимает наверх то, что раньше стояло на полу. Спальное место на высоте полутора метров перестаёт занимать два квадратных метра — под ним появляется либо хранение, либо игровая ниша. Домик, который на полу был бы палаткой посреди комнаты, уходит на второй уровень. Гнездо живёт под потолком и на полу не весит ничего.

Поэтому связь прямая: чем плотнее упакована вертикаль, тем больше остаётся пола. В рериховской комнате девять метров, зона лазанья занимает четыре с половиной — и при этом пол свободен целиком, и зона у окна тоже. В Зеленограде четверо детей, тринадцать метров, две двухъярусные кровати и три яруса лазанья — свободный пол сохранён полностью.

Это и есть ответ на самое частое возражение заказчика: «у нас маленькая комната, нам не до комплекса». Как раз наоборот — в маленькой комнате комплекс и есть способ получить пол.

Убираемость

Второй механизм, который дизайнеры обычно не учитывают, — то, что среда умеет сворачиваться.

Навесные снаряды снимаются или закидываются на рукоход. В рериховском проекте на это уходит две-три минуты: гамак отстёгивается, канат и лиана уходят наверх, кольца закидываются на балку. После этого в комнате можно устроить танцы, разложить многодневный лего-проект или принять пятерых гостей с ночёвкой.

Для дизайнера это важно по другой причине. Комплекс в детской — не стационарный объём, а переменный. В проекте есть два состояния комнаты, рабочее и свободное, и оба надо нарисовать. Если нарисовано только первое, заказчик увидит загромождённую комнату и откажется.

Что происходит на полу и почему это не только про малышей

Пол нужен не одному возрасту. Младенец живёт на нём целиком: ползает, переворачивается, и с него невозможно упасть — отсюда и традиция низкой кровати или матраса прямо на полу. Дошкольник раскладывает на полу поле. Школьник собирает на полу конструктор, который на столе занял бы стол на неделю. Подросток валяется на полу с друзьями, потому что стульев всё равно не хватает. И вся семья садится на пол, когда приходит играть в детскую.

То есть свободный пол — единственная поверхность в комнате, которая работает без переделки от нуля до шестнадцати. Кровать меняется, стол меняется, шкаф наполняется другим. Пол остаётся полом.

Покрытие

Коротко, потому что это тема отдельного разговора. На полу в детской сидят, лежат и падают, а не только ходят. Отсюда три требования: он должен быть тёплым, не скользким и не гулким.

Ламинат по всем трём пунктам плохой выбор: жёсткий, шумит при ходьбе, скользит при падении. Лучше работают дерево, пробка и плотный ковролин в спальной зоне. Отдельный вопрос — тёплый пол, который сегодня и сделал возможной всю эту историю с жизнью на полу: раньше на полу в русском доме не спали и не играли, потому что внизу было холодно, и ребёнка клали на печь и полати, повыше. Сейчас это ограничение снято, и низкая кровать перестала быть экзотикой — но вместе с тёплым полом приходит вопрос покрытия и его теплового сопротивления, и тут у готовых решений есть неприятные сюрпризы.

Коммуникации

И последнее, чисто проектное. В современных квартирах по полу идут трубы отопления и водоснабжения, а в стяжке лежат кабели. Это ограничивает места, где можно поставить стойку в пол, и заодно объясняет, почему мы почти всегда подвешиваем, а не опираем. Решать это надо на той же стадии, что и закладные, — то есть до отделки.

Текущий список источников

Строительное проектирование и его отношение к ребёнку и его потребностям

• Нойферт Э. Строительное проектирование / пер. с нем., М.: Архитектура-С, 2009, 561 с. (канонический справочник архитектурного проектирования, русский перевод 39-го немецкого издания. В разделе «Жильё», подразделе «Помещения в доме» — освоение, кухни, жилые зоны, санузлы, подсобные помещения, гаражи; детская комната не выделена. Дети отнесены к разделу «Образование, наука». Оборудованию для игр отведена одна страница, с. 191)
• Neufert E., Kister J. Bauentwurfslehre. 43., überarbeitete und aktualisierte Auflage / Springer Vieweg, 2022 (подраздел Hausräume: Erschließung, Küchen, Wohnbereiche, Bäder, Nebenräume, Garagen/Carports — детская комната отсутствует; Spielplätze — две страницы в разделе Bildung Forschung)
• Кюття М. The extent of children's independent mobility and the number of actualized affordances as criteria for child-friendly environments / Journal of Environmental Psychology, 24(2), 2004, с. 179–198 (критерий детской дружественности среды: самостоятельная мобильность плюс число реализованных возможностей, а не установленных)
• СП 54.13330 (СНиП 31-01-2003). Здания жилые многоквартирные (высота жилых помещений и кухни не менее 2,5 м; в климатических районах IA, IБ, IГ, IД, IIА — не менее 2,7 м; мансарда 2,3 м; коридоры и антресоли 2,1 м)

Программы образования для архитекторов и дизайнеров

• МАРХИ. Образовательные программы, 07.03.01 «Архитектура» (68 опубликованных рабочих программ дисциплин бакалавриата; дисциплин по психологии, физиологии, возрастному развитию и эргономике нет)
• СПбГАСУ. Учебный план бакалавриата 07.03.01 «Архитектура», 2026 (одобрен Учёным советом, протокол № 8 от 25.06.2026; Блок 1 — 258 з.е., 9616 ак. часов; дисциплин о пользователе-человеке нет)
• СПГХПА им. А.Л. Штиглица. Рабочие программы дисциплин, 54.03.01 «Дизайн», профиль «Дизайн интерьера», 2026 (единственная психологическая дисциплина — «Педагогика и психология творческого процесса»)
• СПГХПА им. А.Л. Штиглица. Основная образовательная программа 54.03.01 «Дизайн», профиль «Дизайн среды» (компетенция ОПК-7 требует способности вести педагогическую деятельность в дошкольном и начальном общем образовании; требования проектировать для детей нет)
• НИУ ВШЭ. Учебный план бакалавриата 54.03.01 «Дизайн», Санкт-Петербургская школа дизайна, 2021–2025 (240 з.е.; дисциплин по психологии, эргономике и возрастному развитию нет)

Зонирование детской комнаты

• Barrett P., Davies F., Zhang Y., Barrett L. Clever Classrooms: Summary report of the HEAD project / University of Salford, 2015 (3 766 учеников, 153 класса, 27 школ; дизайн класса даёт до 16% прироста учебного прогресса за год. «Естественность» — около половины эффекта, «Индивидуализация» (владение и гибкость) и «Стимуляция» (уместный уровень цвета и сложности) — примерно по четверти)
• Fisher A.V., Godwin K.E., Seltman H. Visual Environment, Attention Allocation, and Learning in Young Children / Psychological Science, 2014 (дошкольники в лабораторном классе; перегруженные стены увеличивают время не на задаче и снижают усвоение урока)
• Hartstein L.E. и др. High sensitivity of melatonin suppression to evening light in preschool-aged children / Journal of Pineal Research, 2022 (36 детей 3–5 лет; подавление мелатонина на 70–99%, при 5–40 лк — в среднем на 78%; дозовой зависимости практически нет; через 50 минут после выключения света восстановления у большинства не наступило)
• Akacem L.D. и др. Sensitivity of the circadian system to evening bright light in preschool-age children / Physiological Reports, 2018 (10 детей; час при 1000 лк — мелатонин ниже на 88%)
• Paksarian D. и др. Association of Outdoor Artificial Light at Night With Mental Disorders and Sleep Patterns Among US Adolescents / JAMA Psychiatry, 77(12), 2020, с. 1266–1275 (10 123 подростка; в самых засвеченных кварталах отбой на 29 минут позже и на 11 минут меньше сна; связь с биполярным расстройством и специфической фобией. Исследование одномоментное)
• Carter B. и др. Association Between Portable Screen-Based Media Device Access or Use and Sleep Outcomes / JAMA Pediatrics, 170(12), 2016, с. 1202–1208 (метаанализ, 20 исследований, 125 198 детей; доступ к устройству в спальне значим даже без использования)
• Кислинг У. Сенсорная интеграция в диалоге: понять ребёнка, распознать проблему, помочь обрести равновесие / М.: Теревинф, 2010 (стол в детской комнате не является первоочередным предметом, домашнее задание ребёнок может делать на кухне рядом с родителем)